Из осколков

Авторка: Silver Raven

Фэндом: Naruto | Наруто

Персонажи или пейринг: Хизаши Хьюга/Обито Учиха, Нагато и остальные

Рейтинг: NC-17

Жанры: слэш, джен, гет, романтика, мифические существа, фэнтези, POV, AU

Предупреждения: OOC, нецензурная лексика

Дисклеймер: герои аниме/манги мне не принадлежат

Статус: в процессе

Публикация на других ресурсах: стучите, я не кусаюсь. Ну, может немного XD

Описание: Обито очнулся в больнице – и ничего не помнит. Воспоминания начнут возвращаться после встречи с наставником, Рин и Какаши, но они подобны осколкам. Он будет собирать их по частям и заметит, что узнает людей, которых раньше никогда не видел.

Внимание: Данный текст может содержать нецензурную лексику, сцены насилия, намеки и/или описания однополых связей, а также других недетских отношений. Вы предупреждены и понимаете, что делаете, читая его.

Глава 1

Тьма, окутавшая сознание, уходила частями. Растворялась, оставляя по себе белое полотно. Прошло много времени, пока не дошло, что оно на самом деле потолок. Изумленно моргнув, понимаю что очнулся. Вернулись запахи и звуки. Пахло больницей и дождем. Где-то за границей моей видимости и за стенами здания бурлил шумный поток людей. Они кричали, смеялись, громко ругались, но это было там, а здесь царил относительный порядок и тишина.

В комнате прохладно и я невольно хмурюсь, осматриваясь. Окно распахнуто настежь, впуская шум и запах недавно прошедшего дождя. Если это больница, то какого черта его оставили открытым?! Дергаюсь, чтобы встать, – и едва не кричу от нахлынувшей боли. Она взорвалась в правой части тела, переползая на левую, жаркими волнами заполняя мышцы. Молчать не выносимо, сначала мычу, но боль такая сильная, что из горла вырывается крик.

Не слышу, как распахивается дверь и в палату влетают люди.

Чьи-то прохладные ладони касаются лица, ведут по коже, ослабляя боль. Кто-то кричит. Ничего не понимаю. Сглатываю и открываю глаза. Рядом стоит молодая женщина. Взъерошенная, она громко говорит куда-то в сторону двери. За ней, на расстоянии двух шагов, находится мужчина. Прежде, чем провалиться в спасительный мрак, успеваю заметить, что у него длинные черные волосы, а вместо глаз белые пятна.

Сегодня она дружелюбней, мягко отпускает из своих объятий, и я сразу понимаю, где нахожусь. Больница. Опять холодок гуляет по комнате. Смотрю в сторону окна. Открытое. Они палату проветривали и забыли его закрыть, что ли? Осторожно шевелюсь. Больно, но уже не так ослепляющее, как в прошлый раз. Теперь ее уже можно терпеть, не срываясь на крик. Наверное, обезболивающее дали. Но оно достаточно ослабло, чтобы чувствовать ее острые коготки.

Осматриваюсь. Одноместная палата. Кровать, приборы, столик, на котором величественно замерла ваза с огромным букетом ромашек. Кто принес? И где только такие большие растут? Красивые. Тянусь к ним, но не достаю и тихо стону от боли. Ох, что со мной случилось?

Открылась дверь и я уставился на вошедших гостей.

Трое. Двое подростков и мужчина. Он и привлек мое внимание. Молодой загорелый блондин с глубокими синими глазами. Привлекательный и опасный, но стоило ему улыбнуться, как все мысли вылетели из головы. Захотелось громко и весело рассмеяться в ответ. Резко перевожу взгляд на девушку. Невысокая шатенка с глазами цвета кофе и фиолетовыми полосками на щеках. Рядом с ней стоит парнишка, большая часть лица скрыта тканью, видно только правый глаз и светлую бровь. У него волосы пепельного цвета. Красивый оттенок, раньше не видел подобного. И это не краска. Осматриваю троицу более внимательно. Удобная одежда, жилеты, сумки, повязки с прямоугольными металлическими полосками со знакомым символом.

Шиноби. Слово резко выскочило из памяти, потянув за собой ворох воспоминаний. О, так эта троица мне знакома. Блондин наш  наставник – Минато Намикадзе. Подростки мои сокомандники. Девушка – Рин Нохара. Пепельноволосый – Какаши Хатаке.

– Привет, – хриплю, с трудом подняв руку и махнув им.

– Обито! – громко говорит куноичи и смущенно улыбается, когда я морщусь.

Имя вытаскивает за собой еще воспоминания. Обрывочными кусками, но и их вполне хватает, чтобы понять. Обито Учиха это я.

– Как ты? – спрашивает девушка, подходя ближе.

– Терпимо, но я бы не отказался от порции обезболивающего. И стакана воды.

– Минутку, – и шатенка торопливо покинула комнату.

Молчание окутало палату. Намикадзе продолжает улыбаться, посматривая на хмурого Какаши, тот отвел взгляд и, кажется, чувствует себя неловко рядом со мной. Рин возвращается вместе с медсестрой. Та дает мне лекарство и воду, после чего покидает нас. Спустя пару минут стает легче, боль уже не цепляет острыми когтями, но я осторожничаю и стараюсь не делать резких движений.

– Ты сегодня пугающе тихий. Вынашиваешь кровавые планы мести, Какаши?

Тот дергается от обращения и, наконец-то, смотрит на меня.

– Ты о чем? – ворчит юный гений, и я широко улыбаюсь ему.

– Как тебе мой глаз?

– Придурок! Это не смешно! – почти кричит Хатаке.

– А я и не смеюсь. – Качаю головой и смотрю на него внимательно, сдерживаю желание коснуться своей повязки. Бинты плотно прилегают к коже, отчего кажется, что они в нее вросли. – Я радуюсь тому, что жив. И теперь мы с Рин будем спокойны – с моим глазом ты не пропадешь. Иди сюда, – подзываю его, и шиноби, после некоторых колебаний, подходит. – Хочу посмотреть. – Он поднимает протектор. – Теперь все девчонки твоими будут.

– Дурак, – ворчит Какаши, пряча шаринган.

– Клан цеплялся?

Это важно. У нас или все, или через одного на голову ушибленные. Такое они не пропустят и не одобрят. Никогда.

– Было дело, – говорит наставник, ероша волосы Хатаке, тот недовольно морщится, но терпит. – Какаши их проигнорировал.

– И правильно. Кстати, как я тут оказался? – интересно, там же обвал был.

– Тебя откопали шиноби Камня, а мы вернулись, чтобы посмотреть на место и нашли их. Мертвыми. – Произнес Минато. – А потом увидели тебя, еще живого. Я использовал полет Бога Молнии и притащил тебя в больницу.

– Спасибо. – Говорю. Откопали, значит, но кто убил вражеских шиноби? – А вы с миссии вернулись и сразу ко мне?

– Да, занимались ремонтом. – Удивленно приподнимаю брови. – Грех не воспользоваться затишьем. Уже две недели, сразу же после того, как ты в больницу попал, кто-то сильно потрепал наших противников, они зализывают раны. – Минато смотрит на меня. Внимательно, но я растерянно моргаю и зеваю. – Мы завтра придем. Отдыхай.

Они попрощались со мной и покинули палату, а меня сморил сон.

***

Двое мужчин неторопливо шагали по больничным коридорам. Молчание между ними можно было резать ножом, но этого никто не замечал. Или просто притворялись. Медсестры приветливо кланялись и торопились проскользнуть мимо, пациенты расходились по палатам, учтиво кивая, а врачи делали вид, что они жутко заняты. Другие посетители, которые попадались им на пути, старались слиться со стенкой.

Остановившись перед дверью, Хиаши Хьюга посмотрел на свою копию и заговорил:

– Ты не имел права оставлять ее одну. Это – твоя вина.

– Прошу прощения, глава, – равнодушно ответил близнец, не показывая на лице той бури, что разыгралась в его душе, когда он услышал упрек. Не обоснованный, если на чистоту.

Старший Хьюга посмотрел на каменное лицо брата и резко толкнул дверь.

Палата сверкала чистотой, приоткрытое окно впускало свежий воздух, а солнце щедро заливало светом комнату. На тумбочке разместилась целая куча ваз с цветами, что радовали глаз своей красотой. Возле кровати, на не совсем удобном стуле, разместился охранник, который должен был стоять у двери, но сейчас молодой парень развлекал госпожу разговорами о своей учебе в Академии. Женщина довольно улыбалась, именно поэтому Хиаши не обрушил на глупца весь свой гнев.

– Добрый день, Саери, – приветствовал мужчина свою супругу.

– Здравствуй, – улыбнулась она ему. Охранник поспешно встал и, пробормотав извинения, поторопился вернуться на пост. – Было интересно, Нанао! – громко произнесла женщина, и парень тепло кивнул ей, прежде чем исчезнуть за дверью.

– Как ты?

– Лучше. Привет, Хизаши.

– Добрый день, госпожа, – безразлично произнес младший близнец, посмотрев на супругу брата.

Женщина продолжала улыбаться, растерянно переводя взгляд с одного Хьюги на другого: снова поссорились? Спокойное лицо мужа и холодное деверя не могли ни подтвердить ее подозрения, ни опровергнуть. Нужно спрашивать напрямую, но Саери не могла найти в себе силы, чтобы помирить братьев. Только не сегодня.

Хиаши поговорил с женой пару минут, пожелал ей скорейшего выздоровления и повернулся к двери, когда его супруга вспомнила, что хотела задать деверю один вопрос.

– Хизаши! – окликнула она мужчину, когда тот собирался покинуть палату.

– Что-то случилось, госпожа? – отозвался он, остановившись и посмотрев на нее.

– Как тот мальчик?

Несколько секунд ничего не происходило, а потом возле глаз младшего близнеца вздулись вены.

– Он в порядке.

– Это хорошо, – облегченно вздохнула Саери.

– До свидания, госпожа. – Попрощался Хизаши, закрыв дверь.

Он спокойно встретил взгляд главы клана, но Хиаши не успел задать вопрос – из палаты неподалеку вышел Минато Намикадзе в сопровождении своих подопечных. Обменявшись приветствиями, они все вместе направились к выходу из больницы.

***

Лениво созерцая потолок, я думал, когда мне разрешать вставать. Мне уже лучше. Намного. Врачи только удивляются скорости моего восстановления. Оно и меня поражает, но не скажу, что огорчает. Наставник с ребятами приходили регулярно, принося с собой разные вести. Одна из них намекала, что в скорее затишье перерастет в мир. И это радует. Обеими руками за.

Недавно меня навестил глава клана Учиха. Уверен, наши вопли полбольницы слышало, а остальным рассказали. Еще бы, такое феерическое событие! Главу клана выставили из больницы, настоятельно советуя ко мне не приходить. Можно анекдоты рассказывать.

В палату вошла медсестра. Она вежливо растянула губы в улыбке, поставив передо мной обед. Поблагодарив, прошу ее принести зеркало. Надо бы посмотреть, что у меня с лицом. Женщина на мгновения утратила свою фальшивую вежливость, но кивнула.

Медсестра вернулась спустя полчаса, принесла небольшое зеркальце, забрала поднос с пустой посудой и ушла, ни слова не сказав.

Проводив ее взглядом, веду пальцами по гладкой поверхности, но не смотрю. Страшно как-то. И интересно. И странно. Поднимаю зеркало и заглядываю. Действительно, потрясающая регенерация. Там, где должны быть ужасающие раны, рваные шрамы, при должном уходе они станут намного меньше. Касаюсь лица. Каюсь, думал, будет намного хуже, однако все выглядит не так уж плохо. Смотрю на правый глаз. Повезло, что этот цел. Кстати, обычный. Шарингана нет. Сосредотачиваюсь – и он разгорается алым. О, превосходно. Теперь вернуть обычный цвет. Да я великолепен! Фыркаю от смеха.

Потренировавшись еще немного, обращаю внимание на повязку. Паршивенько у меня получается. Странно, что никого это не волнует, хотя бинты приносят, спрашивают о самочувствии, но повязки меняю я, потому что медперсонал застывает и ни на что не реагирует, потому приходится все делать самому. Они потом оживают, забирают грязные тряпки, весело щебечут и уходят. Поговорить об этом у меня не получилось, стоит только открыть рот, как голос исчезает. Жутковато немного. Но с этой чертовщиной разберусь позже, а пока надо посмотреть, что от меня прячет ткань.

Сердце дико грохотнуло в груди, когда я потянулся к повязке. Пытаюсь не зажмуриться, держать зеркальце и стащить бинты. Ничего не получилось. Глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю, ложу стеклянное изделие и освобождаю лицо от ткани. А теперь посмотреть. И хватит дрожать!

Руки трясло, когда я поднес зеркало к лицу. Ужасы, заполнившие разум, растворились подобно сахару в горячей воде, смытые реальностью. Сильно меня приложило. Уже всякая хрень мерещится. А может гендзюцу? Сложив нужные печати, я внимательно осмотрелся. Ничего не изменилось. Снова взял зеркало и посмотрел.

Не мерещится. У меня  есть левый глаз. И он не черный. У меня риннеган. Пора начинать волноваться за свою жизнь.

В промежутке, когда меня откопали шиноби Камня и наша команда нашла их мертвыми, кто-то провел операцию и наложил какую-то технику, потому что если бы они видели – были бы вопроси или намеки. А их отсутствие явно говорит о том, что троица ничего не знает.

За дверью раздался шум. Ко мне?! Ой…

Намотать бинты назад я не успел бы, потому закрыл левый глаз рукой, замер в ожидании гостей. Дверь быстро открыли и резко захлопнули. Кто это?

Незнакомец обратил на меня внимание.

– Как хорошо, что ты очнулся. – Он торопливо подошел к кровати. – Вот только тебе нужно еще немного поспать. – Мягко произнес человек с красными волосами и лисьей маской, прятавшей его лицо, коснувшись какой-то точки на теле – и мир поплыл. – Прости, Обито.

Очнулся я в вечерней темноте. Из окна тянуло весенней прохладой. Почему оно снова открытое? Куда медсестры смотрят? Я резко сел и замер. Голова не кружилась, по телу противной дрожью не растекалась слабость. Изумленно таращась на стену, пытаюсь понять как, если утром даже приподнимался с трудом, морщась от боли, что перекатывалась под кожей шариком, чью поверхность укрывали острые иголки. Опускаю ноги на холодный пол – и неловко поднимаюсь. Стою.

Невероятно. Это мой гость сделал? Кто он? И зачем ему это надо? Ответов нет и я, путаясь в ногах, иду к окну. Закрываю и ловлю свое едва заметное отражение. Повязка на месте. Веду по ней рукой – у него хорошо получается. Мне для такого результата учиться и учиться. Постояв еще немного, возвращаюсь к кровати. Делать-то нечего. Буду спать.

***

Госпожа Саери гуляла по саду, что раскинулся возле больницы. Сегодня ее сопровождал деверь, а не Нанао. Хизаши не выглядел довольным, впрочем, на его лице не было и тени раздражения, только равнодушие, словно мужчину ничто не трогает. Женщина печально вздохнула. Она волновалась, пыталась наладить отношения между супругом и деверем, но это не удавалось. Единственным результатом общения с братом Хиаши, стала его терпимость к ней. Теперь он относился к женщине ровно, не показывая ей своего раздражения. Изредка, Саери казалось, что мужчина даже дружелюбен.

– Ох! – изумленно выдохнула женщина, когда прямо перед ней из кустов вывалился парнишка.

– Простите, леди, я не хотел Вас пугать, – улыбнулся тот, стряхивая налипшие листья.

– С каких это пор благородные представители клана Учиха лазят по кустам, запугивая женщин? – холодно спросил Хизаши, подходя ближе.

– Во-первых, не лазят, а вываливаются оттуда. – Заметил брюнет с повязкой на левой стороне лица. – Во-вторых, пугать я никого не собирался и попросил прощение за невольное нарушение покоя прекрасной дамы. И, кстати, почему благородный представитель? Или моя память и здесь подводит? И, на всякий случай спрошу, я вас знаю?

Представители клана Хьюга удивленно посмотрели на молодого Учиху. Тот терпеливо ожидал ответа, смущенно посматривая на них.

Хизаши пристально изучал брюнета. Он не видел его недели три уже, с того самого случая, как услышал крик из палаты Обито и позвал медперсонал, и просто не верил своим глазам. С теми ранами подросток должен лежать и долго восстанавливаться. Однако он здесь, в саду, и выглядит совершенно не так, как человек попавший под обвал. На лице мальчишки только едва заметные шрамы, да еще повязка на левом глазе.

– Так что? Мы знакомы? – уточнил пациент.

– Я Саери Хьюга, а это брат моего мужа – Хизаши. – Произнесла женщина, она с Учихами встречалась редко, потому этого ребенка не знала. – И нет, мы не знакомы. – Улыбнулась она.

– Я – Обито Учиха, – с поклоном представился мальчик. – Простите за настойчивость, но у меня небольшие проблемы с памятью. Иногда мне не достаточно увидеть человека, нужно еще, чтобы он представился и я его вспоминаю.

– Ох, – сочувственно вздохнула женщина.

– Не надо так волноваться, врач говорил, что со временем  все вспомню. – Юный шиноби улыбнулся и посмотрел на Хизаши. Только нахмуренные брови выдавали его мрачное удивление. – Как Ваше самочувствие, леди? – подросток перевел взгляд на Саери Хьюгу.

– Лучше, – неловко улыбнулась та. О ее слабом здоровье наслышана вся Коноха, но женщина надеялась, что не до такой степени.

Обито задумчиво посмотрел на нее. Он заметил и эту невеселую улыбку, и неуверенность в голосе.

– Говорят, что если чего-то сильно желать, то оно обязательно сбудется. А Вы верьте, что выздоровеете…

– Как по-детски, – заговорил Хизаши, дернув уголком губ. То ли в раздражении, то ли в скрытом веселье.

– Вы такой серьезный, что даже не смешно, – и мальчишка, наморщив нос, показал ему язык, после чего быстро нырнул в кусты, исчезая.

Саери прижала ладонь ко рту, посматривая на удивленное лицо деверя, – она еще не видела таких ярких эмоций – и, не сдержавшись, звонко засмеялась. Мужчина, отойдя от такого коленца мелкого Учихи, вернул себе маску спокойствия.

***

И снова окно нараспашку. Впрочем, сейчас середина дня, жарко, так что пусть остается открытым. Подхожу к кровати и устраиваюсь на ней. Спать не хочется, но нет никакого желания что-либо делать, потому просто лежу и рассматриваю потолок. И на белом фоне воображение рисует чужие лица.

Леди Саери Хьюга. Длинные черные волосы перехвачены на середине светлой лентой, темными волнами омывают белое лицо по бокам и стекают на левое плечо. Она на голову ниже брата своего мужа, изящная, как фарфоровая статуэтка. И такая же хрупкая. Следы болезни видны на коже, легли черными тенями под глазами, измучили молодую женщину. Казалось, ее ветром сдует и чтобы избежать подобного исхода с ней на прогулку идет кто-то из клана. Чаще смешливый парнишка – я из окна их видел, оно как раз на сад выходит. Он вечно что-то рассказывает. Хотелось бы услышать одну из его историй, что заставляют Саери Хьюгу смеяться. Редко – всего три раза (да, считал) – с ней гулял Хизаши.

Мысли тут же поддались, сменяя тонкий силуэт, мощной фигурой мужчины и рисуя строгое лицо. Холодный взгляд удивительных и пугающих глаз завораживал. Мне даже показалось, что они не белые с радужкой едва окрашенной сиреневым цветом, а льдисто-синие. Моя фантазия иногда такое выкидывает, отчего не знаешь то ли стоять, то ли падать. А возможно причина в ином? В этом замерзшем лице, словно ему нельзя показывать эмоции. Мужчина как натянутая струна. Еще пару оборотов – и лопнет. Извергнет бурю, которую прячет под маской спокойствия, подобно вулкану. С пылью, землетрясением, огнем и разрушением. Стоять рядом с ним страшно и трепетно. Хочется узнать его, забраться под кожу, читать мысли. И в тоже время – не делать ничего.  Интересно, что победит? Мое любопытство или все-таки разум?

Не понял когда задремал. Однако прогретый воздух остыл быстро, и я сразу проснулся, раздраженно морщась. Надо было закрыть окно. Сонно зеваю, опуская ноги. По коже пробегают мурашки, и я недовольно фыркаю, поднявшись: холодно. Лениво ползу к окну и тянусь, чтобы захлопнуть его, но замираю, увидев темную фигуру.

Это же он! Тот человек в лисьей маске. Я бы его не заметил, если бы мужчина не пошевелился.

Или не он?

Рука замерла в воздухе, так и не коснувшись окна. Может это АНБУ? Охраняет? Не вижу смысла. Или… они узнали?! Я попятился назад, и это словно стало сигналом к действию. Человек в маске резко кинулся ко мне. Быстрый. Даже моргнуть не успел, как он схватил меня.

– Тише, мальчик.

Моргаю, пытаясь посмотреть в прорези маски. Это голос того человека.

Но сейчас темно, не могу рассмотреть глаза. Да и волосы кажутся черными.

– Кто ты? – шепчу, размышляя, что делать.

Звать на помощь? Успею ли? Ударить и сбежать? Тогда надо подгадать момент.

Он сжал пальцы – и я застыл. Пошевелиться не могу. Э-это… к-как же так?

Мужчина отошел, чтобы включить свет, я а продолжал стоять, замерев в одной позе. Точки какие-то знает или это техника? Мысли панически бегали в голове. Где-то на краю сознания отчаянно выл голос. Убьет?

Красноволосый вернулся ко мне, поправив лисью маску. Его пальцы потянулись к лицу, и мне безумно хотелось отшатнуться, увы, ничего не вышло. Они подцепили бинты, мягко прошлись по коже, снимая повязку.

– Хорошо выглядишь, – пробормотал человек, погладив меня по правой щеке. – Скоро следов совсем не останется.

Как? О чем ты говоришь, такие ра… Это ведь невозможно, чтобы следов совсем не осталось!

Но моих слов мужчина не слышал, пристально, как я думаю, рассматривая мое лицо. Не вижу глаз шиноби. Биджу его знает, что в них такого важного, но меня не оставляет желание их увидеть.

Хмыкает. Вытягивает из сумки кисточку и закупоренную баночку с чернилами. Затем достает свиток. Изучает написанное, после чего поворачивается ко мне.

– Не кричи и не дергайся, – говорит он, быстро касаясь пальцами моей кожи. По телу пробежала дрожь, и я едва не рухнул на пол, но человек успел подхватить меня. – Прости, – шепчет куда-то в волосы.

И когда каждую мышцу скручивает от боли, осознаю, почему он произнес это слово. Голос пропал, мой рот распахнулся в немом крике. На глаза навернулись слезы. И пугающая тишина, которую разрывало мое хриплое дыхание, когда боль ушла. Мышцы дрожали, словно превратились в желе, если бы он не поддерживал меня, я бы уже упал.

– Прости, – повторяет и усаживает меня на кровать. – Не дергайся или я повторю эту процедуру еще раз.

Сглатываю. Не хочу повторения.

Мужчина возвращается ко мне с кисточкой и чернилами.

– Закрой левый глаз. – Несколько секунд тупо смотрю на него. – Глаз. Закрой. Левый. – Резко повторил он, и я послушно исполняю приказ. – Не шевелись, это для твоего же блага.

Хочется нахмуриться, но ничего не делаю, даже когда влажная кисточка касается кожи.  Это – печать?! Зачем? Он молчит, а я закрыл оба глаза. Так проще и в тоже время страшнее. Человек выводит на моем лице знаки, они складываются в круг, охватывая левый глаз.

– Умница, – бормочет красноволосый шиноби, если судить по звукам, то он вытер кисточку и закрыл бутылочку с чернилами. На лицо дохнула жаром, и я отшатнулся, едва не упав навзничь. Крепкая рука сжала плечо, как стальными тисками, останавливая меня. – Теперь можешь открыть глаза.

Пользуюсь разрешением и смотрю на него. Человек повернулся к своим вещам, сложил их в сумку и забыл обо мне, чем я и воспользовался. Моя рука метнулась к маске, вцепившись в тонкую полоску, что удерживает ту на лице, дергаю что есть сил – и керамическое изделие летит вниз.

Не слышу ни звука, словно в уши напихали ваты. Это лицо, оно знакомо мне. Но я никогда не встречался с этим человеком! Его губы шевелятся, но видя, что реакции нет, он дал мне пощечину. Мужчина снова открывает рот – и исчезает, растворившись белым дымом. Кунай вошедшего ниндзя уничтожает вазу, а я тупо смотрю прямо перед собой.

Мне не знаком этот человек. Не должен. Но я узнал его. Нагато…

– Ты в порядке?

Хьюга подходит ближе, устало поднимаю на него взгляд. Хизаши на секунду замирает, рассматривая мое лицо. Обращает внимание на левый глаз – о, нет! риннеган! – быстро поднимаю руку, чтобы закрыть его ладонью, но уже поздно. Мужчина все видел.

– Это не страшно, мальчик. – Тихо проговорил шиноби Листа. – Будешь носить повязку или отрастишь челку. Потеряла глаза еще не означает конец света.

Недоуменно моргаю. О чем он говорит? Мой левый глаз – мужчина его не видит!

Если вы найдете ошибку выделите ее и нажмите Shift + Enter или Кликните сюда чтобы отправить нам уведомление.

Залишити відповідь