Бездна. Главы 22-30

Глава 30

В детстве и юности Том Марволо Риддл получил немало уроков. Взлеты и падения? Нет, это не о нем. В его случае это больше похоже на карабканье вверх, к вершине горы без какого-либо оборудования, что облегчило бы ему задачу. Он искал выступы, цеплялся за них пальцами, подтягивался или срывался, сдирая себе кожу, разрывая мышцы и ломая кости.

Самые первые и болезненные уроки были в приюте. Проклятое болото, где дети не были никому нужны. Любовь, дружба и взаимопонимание? Нет, только не в том приюте. Ненависть. Она наполняла то здание, тех людей. Они всё друг друга ненавидели. У них шла борьба за выживание. Кто сможет вылезть и удержаться на вершине, тот не столько победитель, сколько человек выборовший себе право жить. Право указывать другим, что делать. Том рано почувствовал свою магию. Может, в меру своей неопытности, не осознавал всего, но точно понимал, что это его шанс. И он им воспользовался.

К ненависти добавился страх. В этом плане мало, что изменилось, но Риддл смог выбраться на вершину холма в их проклятом болотце. И его путь шел не по пушистым коврам. Да и он сам не был добрым ребенком. Ненависть и страх были привычны, а любовь… Любовь для ребенка Тома представлялась теплом, которое можно украсть.

Дамблдор его злил. Бывший директор, тогда еще профессор, влез туда, куда не надо. Упрекнул ребенка, не знающего любви в том, что он украл то, чем это чувство представлялось для мальчика. Вещи, в которых хранилась хоть искорка «тепла».

Альбус Дамблдор подростка Тома раздражал. И это было странно. Новое чувство, новые эмоции. Знания. Люди. Магическая школа привнесла в жизнь юного Тома Риддла много нового.

Факультет Слизерин тоже оказался болотом. Несколько другим, но очень похожим на приютское. Борьба не только за победу, еще за статут, за хорошую жизнь. Кто на вершине, тот правит балом. Только старые схемы здесь мало помогали, так что доступ к новым знаниям очень помог. Том читал всё, что попадало к нему в руки. Изучал, тренировался, понемногу лез наверх, частенько слетая с проклятой почти ровной стены, на которую пытался взобраться, пока не уперся в дементорово покровительство.

Подчиниться кому-то? Добровольно отдать свою свободу? Нет. Том Риддл не был согласен с этим. Потому и начала искать способ, как обойти или отсрочить, или… Возвращаться в маггловский мир он не хотел. А потому искал – и нашел.

К полукровке была другая ненависть, смешанная с насмешкой и презрением. В ней читалось: как можно так опуститься, чтобы с магглом?! Том только сжимал зубы, с глумливой усмешкой смотрел в ответ. Он достаточно подрос, чтобы бить в ответ без опасения быть уничтоженным. Достаточно, чтобы понять желание увидеть всем насмешников на коленях. Умоляющих, вылизывающих ему сапоги. Униженных. Разрушить Магический мир и построить его заново.

В Хогвартсе он узнал много нового. И о любви, которая, как твердили книги, такому как он не доступна. Том-подросток видел ее, но не мог ощутить. Видел и завидовал. Видел и верил, что подобное чувство ему недоступно. Он никогда не полюбит.

Так тому и быть, решил тогда. Это всего лишь чувство, физическое удовольствие можно получить и без любви. Так даже проще было. Никаких обязательств, только наслаждение. У наслаждения было много источников. Даже убийства приносили удовольствие. Разве насквозь прогнившие люди, радующиеся неудачам других, заслуживают жизни? Особенно люди, которые когда-то могли вытащить его из болота, но ничего не сделали. Только один раз он испытал что-то похожее на угрызения совести. Та девчонка в школе. Глупо как-то вышло. Бессмысленно.

Желание властвовать укреплялось с каждым противодействием властителей Магического мира, Дамблдора и студентов Хогвартса. Возможно, именно оно и сыграло с ним злую шутку. Подкинуло идею, что бессмертие приведет его к цели. А, может быть, суть была в другом. В том, что он хотел забыть. Стереть из памяти.

Все те моменты, когда он был слаб. Иногда мысль вырвать их из памяти жгла подростка Тома днями. Все те неудачи, глупости, минуты позора. Уничтожить бы их, чтобы не тревожили. Сжечь. Только никаких способов, безопасных для него, не было, пока он не узнал о крестражах.

Бессмертие звучало сладко. Вечная жизнь всегда привлекает. Вечная жизнь, вечная молодость и вечное крепкое здоровье. Идеально. При такой возможности о цене не думают. И о последствиях тоже. Бессмертие, как возможность, накопить знания, получить опыт и взобраться на еще одну вершину. Намного большую, чем холм в приютском болоте, или главенство на факультете Слизерина.

Однако для получения этого бессмертия нужно было кое-что сделать. Убийства Тома не волновали, не такая уж большая цена. Его беспокоило возможность навредить себе. Все-таки информация не полная, многое не объяснялось, но он рискнул.

Первый крестраж получился на удивление легко, правда, через пару часов его накрыло откатом. Ту боль он хорошо запомнил. Она не раз повторялась.

Внутренности горели, словно их залили кипятком. Давали немного остыть, а затем добавляли новую порцию. И так до бесконечности. Когда боль ушла, ничего не хотелось, просто лежать целую вечность без малейшего движения, без ожиданий. Это ощущение тоже исчезло. Сменилось легкостью. Изумительной ясностью ума и хладнокровностью.

Крестражу нужно было что-то отдать. И подросток Том отдал. Болезненные воспоминания, детские и глупые мечты, желания, которые мешали. Они не исчезли полностью, оставили после себя блеклую тень. Стали едва-едва видимыми. Незаметными. И больше не мешали ему.

И все последующие рази, когда Том Марволо Риддл создавал крестражи, его вела не мысль укрепить свое бессмертие, хотя она несомненно была, а желание избавиться от лишних воспоминаний, эмоций. Вернуть то изумительное состояние ясности и хладнокровности. Состояние оказалось обманчивым и вело к безумию.

А ведь он боролся. Путешествовал, находил кучу интересных вещей, но начало было положено и во второй раз всё прошло намного легче. И маг упустил из виду, как внутри что-то изменилось. Цели вроде бы остались те самые, хотя по мере взросления они могли измениться, переплавиться во что-то другое, утратить свою важность, а вот методы ярко приобрели кровавый окрас. Ох, нет, конечно, он не гнушался убийств. Но зачем так часто? Там много? И так бессмысленно?

Нелюбовь к магглам не означала ненависти на грани желания их всех уничтожить. Маги тоже не были добряками. От них досталось даже больше, чем от равнодушных взрослых в приюте или мелких озлобленных существ, которые глубоко в душе понимали, что они никому не нужны.

Так зачем эти рейды? Зачем убийство первых встречных? Зачем врываться в дома?

Безумие мягко укрыло разум кровавым туманом. На всё вопросы оно отвечало – надо. Чтоб боялись. Чтобы умоляли о пощаде. Безобразно вывернуло желания. Жестокие, да. Но не настолько глупые!

Письма словно содрали вуаль с лица. Разогнали кровавый туман. Хотя поначалу бесили. Пугали. Пробуждали желание убивать. Умудрились разбудить недобитый инстинкт самосохранения.

Уничтожать крестражи было намного больнее, чем создавать. Так что свою глупость он успел проклясть не раз. И поспешность. И то, что он не проверил полученную информацию, даже не стал искать дополнительные источники!

Восстановление заняло немало времени. Физически с ним всё было в порядке, но внутри все крутилось, словно несколько кусков пазла никак не могли занять положенное им место, а в голове царила неимоверная каша. Но о статуэтке он вспомнил. И о роде Принц тоже.

Перерыв между первым и вторым крестражем был самым длинным и плодовитым. Он искал уникальные артефакты, забытые заклинания, зелья и редкие книги. Проверял даже самые бредовые слухи и сплетни. И это приносило результат. Конечно, большая часть были или выдумкой или огромным преувеличением. Но меньшая часть заслуживала всех потраченных средств.

Во время одного из путешествий, где он в очередной раз искал что-то новое, Том Риддл нашел книгу на неизвестном языке. И это его зацепило. Интересная и сложная задача, сначала разобраться с языком, затем прочитать, потом начать искать малейшие зацепки. Убедившись, что артефакты существовали, маг выбрал самый интересный и предпринял всё, чтобы его заполучить.

Это оказалось непросто. Информации о статуэтке было до обидного мало. Можно сказать, что на след артефакта он напал случайно, когда говорил с одним гордым, но обедневшим лордом. Забавно, что маг не помнит ни внешности собеседника, ни имени, только ощущения. Раздражение, легкая брезгливость, интерес. А вот его супругу Марволо запомнил хорошо. Белладонна Принц. Он мог по памяти восстановить каждую ее черточку, хотя видел женщину только один раз.

Почему-то тогда маг думал, что наибольшую опасность для него представлял глава рода, именно лорда Принца Том принял за Стража. Ошибся. Защищала артефакт Белладонна, которую он посчитал слабой и попробовал надавить, чтобы получить статуэтку.

Было больно и унизительно. Женщина его не убила, только ударила сырой силой и вышвырнула из дома, напоследок бросив, что не дорос с ней тягаться. Том запомнил. И после этого решился на создание второго крестража. Прошло немного проще, чем в первый раз, однако своей цели – встретиться с ведьмой, победить и отобрать артефакт – не смог добиться. Белладонна Принц исчезла. Да так, что не удалось найти ни малейшей зацепки. Потом был третий крестраж, всё завертелось и артефакт вместе со Стражницей вылетели из головы. Не до них было. Однако когда Том уничтожил крестражи и вернул себе недостающее, именно воспоминания о Белладонне Принц и статуэтке всплыли в памяти первыми.

Могущественный артефакт. Да еще исполняет любое желание. Но с подвохом, как оказалось. Маг искренне сомневался, что ребенок, жаждущий всё изменить, хотел получить дар видящего или думал о чем-то глобальном. Что-то должно было измениться в семье. Всего лишь. Но к одиннадцатилетнему ребенку переходит дар видящего. Значит, у артефакта есть сознание, и любое желание он будет выворачивать в угоду себе.

Северус получил дар летом, перед школой. Видел действия Марволо и узнал, что умер от руки Волдеморта. Итак, один видящий… Нет, немного не так. Снейп второй видящий. Видимо угроза была значительной, раз уж два человека увидело Темного Лорда. Только одному показали Тома-подростка и парочку помощников. Второму досталось больше информации. Намного больше. И обоих маги упустили. Если ситуация с магглом еще понятна – того сразу же отправили в больницу, – то Северуса волшебники прохлопали. Еще и спохватились поздно. Узнали бы раньше, Снейп даже в школе бы не учился. Индивидуальные занятия, охрана и жизнь в золотой клетке, пока из него не вытащили бы все знания. Или пока дар не ушел. Или, что могло стать наиболее вероятным исходом, пока парень не сошел бы с ума.

– Тебе известно имя Джейсон Армстронг? – спросил Марволо.

Северус, ожидавший реакции на свои слова и внимательно следивший за сменой эмоций на лице гостя, удивленно поднял брови и отрицательно качнул головой.

– Это имя человека напавшего на тебя.

– Мне никто не говорил, что его опознали, – нахмурился Змей.

– Я не делился этой информацией с особым отделом. А они совершенно не интересовались тем, кто на тебя напал. Убит – и хорошо.

– Странно.

– Не то слово. Это была политика предыдущего начальника особо отдела – быстро замять дело с убийцей – Смит, когда занял место предшественника, ничего менять не стал, даже когда стали появляться недоделки, не попробовал узнать личность первого.

– Джейсон Армстронг. – Медленно повторил имя Снейп, перекатывая буквы на языке. – Как ты узнал?

– Информации о недоделках кровавой армии подтолкнула к мысли, что убийца мог быть безумным еще до того, как попался в руки магу. И я попал в точку. Джейсон был обычным парнем, пока не начал бредить наяву. Он рассказывал о повелителе демонов, принявшем человеческое обличие. И описание внешности этого чудовища, которое тщательно записаны в больнице, напоминает меня в подростковом возрасте.

Змей хмыкнул, Марволо вопросительно на него посмотрел.

– С каждым созданным крестражем Волдеморт терял человеческий облик.

Гонт отметил для себя такое разделение и продолжил рассказывать о Джейсоне:

– Еще он говорил о двух моих помощниках. То есть, повелителя демонов, их, конечно, было намного больше, но детали известны только об этой парочке. – Марволо повторил почти что на память заученное описание внешности, под которое не попадал ни один Пожиратель.

– Какая честь! – засмеялся Снейп. – И кто я? Правая рука повелителя демонов или левая? Нет, правая – это Белла.

– Белла? – свел брови Гонт.

– Беллатриса.

– Старшая девчонка Блэк? – изумленно произнес темный маг. Девушка, конечно, умелая колдунья, но чтобы стать правой рукой Темного Лорда?

– Так получилось. – Пожал плечами Северус. – Раз он был в больнице, то как смог ее покинуть? Его бы не выпустили просто так.

– Летом, как раз перед твоим первым курсом, Джейсон как-то успокоился. Врачам он говорил, что больше ничего не видит. Приступов не было, вел Армстронг себя адекватно, за ним еще понаблюдали немного, а потом выписали.

– Видящий, – мрачно произнес Снейп, про себя костеря отца. Мог ведь сказать, а не отмазываться словами о безумии. Или это очередной запрет?

– А между людьми, владевшими даром видящего, есть связь.

Змей задумался. Связь? Между ними? Возможно со стороны недооборотня. И только после того, как убийца напал на парня в первый раз. Когда попробовал кровь. Точно. Одна из страшных сказочек о кровавой армии Гриндевальда. Если боец получит хоть каплю крови, то свою жертву найдет везде. Не такая уж и сказочка, как оказалось.

Настала очередь Марволо Гонта ожидать реакции на свои слова и пристально следить за лицом собеседника.

Вот сейчас найти бы того умника, что написал когда-то о детях зачатых под действием любовного зелья, притащить сюда, указать на парня, сидящего напротив, и детально рассказать, что он к Северусу чувствует. Хотелось бы темному магу посмотреть тому человеку в глаза и услышать будет ли он придерживаться прежнего мнения. Будет ли так уверено утверждать, что подобные ему, Марволо Гонту, люди никого и никогда не полюбят. И если да, маг с радостью даст ему по морде. Кулаком, естественно. А потом добавит дневником женщины, которая родила троих детей и все они были зачаты под действием любовного зелья. Ситуация там, кстати, интересная получилась. Ведьма не супругу подливала зелья, а сама пила. Чтобы ее от одного вида мужа не тошнило.

Во время первой беременности, женщина хоть понемногу, но зелье принимала. Ребенок родился нормальным. Только в подростковом возрасте стало заметно, что любовные дела старшего мальчика мало интересуют. У него все эмоции были приглушены. Но он научился хорошо подражать человеческим реакциям на то или иное действие.

Во время второй беременности ведьма пить зелье не стала, с мужем старалась пересекаться как можно реже. Родила здоровую девочку. Выросла, по словам матери, красивой. Вполне ожидаемо, что у нее оказалась куча поклонников, и кто-то решил обратить на себя внимание с помощью любовного зелья. Но вместо интереса юная ведьма воспылала ненавистью.

А вот для зачатия третьего ребенка, магесса не только сама зелье выпила, как и в двух предыдущих случаях, но и супругу подлила. Решила провести эксперимент. Во время беременности снова не стала пить зелье. Родила здорового, крепкого мальчика. Был совершенно обычным ребенком. Никаких особенностей. Ведьма ради интереса подлила сыну любовного зелья – и ничего не случилось. Мальчик попросту на него не среагировал. Ни одно любовное зелье не заставило подростка испытывать любовь. В общем, никаких негативных последствий. Не считая возможности отравления, но это Марволо по себе судит. Ведьма, наверняка, не стала бы подливать сыну зелья каждый день по несколько видов. Кстати, через несколько лет младший сын ведьмы влюбился без всякой магии.

Да, Гонт, после того, как узнал, что Северус Снейп это лорд Принц и Страж артефакта, был в бешенстве, а в таком состоянии не только что-нибудь страшное можно сделать, но и придумать себе какую-то жуткую глупость и в нее поверить. Что он и сделал. Подумал, что хитрый Страж в доверие втерся, подлил зелье, влюбил в себя, и спрятался, когда понял, что Марволо его может покалечить, мерзко хихикая над глупым темным магом.

А что еще мог подумать человек, который верил, что никогда не сможет влюбиться? И ни разу в подростковом возрасте не испытывал подобного чувства. И тогда не думал, что в книгах может быть не всё. Или специально написано так, чтобы запугать. Или так, дабы утаить некоторую информацию. Или человек, когда писал, не знал или не имел нужных сведений. Да много разных причин. Итог один – он влюбился и не был знаком с этим чувством. Оно мало походило на то «тепло», которое Том-ребенок мог украсть в приюте. Физическое удовольствие, знакомое по подростковым годам, было, но где-то на краю. Оно желаемое, да. Однако стояло не на первом месте.

Не был он знаком с этим чувством. Оно его и мучило, и в то же время было неимоверно притягательным. И оказалось таким сильным, что даже ярость меркла. Вот не получалось у Гонта ненавидеть парня. Злился, да. Куда без этого? А ненавидеть не мог.

А потом…

Поиски. Тревога, ведь убийца нацелился на парня. И больница.

Лицо Эйлин темный маг запомнил. В ту секунду, когда врач сказал женщине, что ее сын мертв, отразилось неподдельное горе. Человек, решивший так поступить, редкий и расчетливый гад. Всех использует для своей цели. В любой ситуации.

Терять любимых людей больно. Словно из груди вырвали кусок, оставив зияющую рану, которая со временем зарастет и на ее месте останется шрам. Только до того дня нужно дожить. И мучиться каждую минуту.

Ты знаешь, что этого человека нет. И все равно ждешь, что он вернется. Откроет дверь, заговорит. Находится столько вещей, которые напоминают о нем. Столько слов, событий, запахов. Говоришь с ним про себя, а когда замолкаешь – слушаешь тишину в ответ.

Иногда казалось, что проще перешагнуть грань за тем, кто ушел, чтобы перестало болеть. Чтобы не ждать. Чтобы не видеть снов.

Отдел Магического правопорядка в маггловском мире помогал удерживаться на плаву, вытягивал из черной бездны. Нужно было столько сделать, со столькими людьми договориться. Это отвлекало. Выбивало мысли из головы, вынуждая сосредоточиться на деле. Переманить тех, кто был дорог парню. Столько усилий понадобилось. Не на них самых, а на начальников. С друзьями Снейпа под боком стало немного легче.

А потом появился убийца. И еще один. Марволо начал искать информацию, подключив к этому только парочку оборотней. Не мог ведь первый появиться из воздуха. Где-то ведь должно быть начало. И Гонт его нашел. Однако узнал только личность убийцы, а кто тот маг, решивший пойти по стопам Гриндевальда и создать новую версию кровавой армии (слава небу, менее удачную!), так и осталось неизвестным. Хорошо прячется.

А дальше поиски, ловля недоделков, встречи с особым отделом.

Узнать, что Северус жив, было опьяняюще приятно. Не нужно больше себя грызть, прокручивать варианты: а если так? Или вот так? Если по-другому? Да, состояние парня вызывало опасения, но его можно вытащить. Есть шанс. Это  ведь не смерть – конец всего, когда уже ничего вернуть нельзя.

Марволо хотел, чтобы Снейп очнулся. Посмотрел на него, говорил с ним. Так от чего сейчас, когда парень прямо напротив него, живой и почти здоровый, всё внутри сжималось от страха? Так, словно мужчина не мог до конца- поверить в реальность Северуса.

– Ты меня совсем не слушал.

Маг моргнул и резко повернул голову к лорду Принцу, который подошел к нему.

– Чт… А, да… Задумался.

– Что-то важное? – парень слегка наклонился.

– Да, – согласился Гонт, рассматривая брюнета.

– У тебя взгляд, как у моей матери. Она так смотрит, когда не может поверить, что я здесь, рядом, живой и в сознании. – Северус протянул старшему магу руку. – Пообедаешь с нами?

Марволо кивнул, осторожно обхватив пальцами ладонь. Не рассыпалась. А сам парень даже не думал исчезать, как утренний туман под лучами солнца.

Змей хмыкнул на эту осторожность, крепко сжал протянутую руку и вытащил мужчину из кресла. Другой придержал за плечи, всматриваясь в лицо.

– Кха-кха!

– Нет, мама, мы не закончили, просто решили прерваться на обед. – Со вздохом ответил Змей, подмигнув Гонту, и посмотрел на Эйлин.

Женщина спустилась со второго этажа, скрестила руки на груди и вздернула бровь. Несколько секунд она рассматривала их, затем покачала головой и пошла на кухню. Марволо проследил за ней и посмотрел на Северуса.

– Она знает?

– Да.

– Всё?

– Да.

– Почему я до сих пор живой?

– Ты ей нравишься.

– А, так это она от большой любви меня взглядом прожигала.

Северус улыбнулся и пожал плечами, мол, не знаю, спроси у нее сам.

Гонт не рискнул, не хотел будить зверя. Потому обедал молча, наблюдая за взаимодействием матери и сына. Эйлин не стала спрашивать, о чем они говорили, поинтересовалась, выбрал ли Северус себе школу. Младший Снейп что-то недовольно проворчал, после чего четко сказал, что даже и не думал об этом пока.

– Выбери сам, пока этим не решил заняться Смит.

– Веришь, что мне дадут выбор?

– Давить он не будет.

– Конечно, просто поставит перед фактом. Это он умеет.

– Северус, – строгий взгляд.

– Твой начальник подобное уже проворачивал. Так что о школе можно не волноваться. Ее подберут еще до окончания возни с документами.

Женщина протестовать не стала.

Марволо отметил для себя, что начальника особо отдела не любят даже служащие там маги. Ну, Эйлин Снейп и ее сын точно.

– Гонт! – неожиданно громко обратилась к мужчине ведьма. – Демоны б тебя драли! Ты же знаешь! – возмущалась женщина, указав пальцем на бумажную птицу, прилипшую к стеклу снаружи.

– Со мной всё нормально. – Сообщил Северус

– Это пока. – Недовольно произнесла миссис Снейп.

Темный маг поднялся на ноги, распахнул окно и развернул письмо.

– Новый убийца. Эйлин, будешь столь любезна и снимешь эти чудные браслеты?

– Только снаружи.

– Как скажешь. Северус!

– Да?

– Ты когда-нибудь варил любовное зелье?

– Несколько раз. Не помогло. Как любил, так и продолжил любить.